Сочинский саммит Россия — АСЕАН: взгляд по прошествии времени

Нуждается ли юбилейный саммит Россия – АСЕАН, посвященный 20-летию диалогового партнерства между ними и состоявшийся в Сочи 19-20 мая 2016 г., в каких бы то ни было комментариях через год после своего проведения? Ведь практически все, что заслуживало упоминания в связи с этой встречей в верхах, уже взято на заметку в СМИ и «разложено по полочкам» аналитиками. Отмечен благожелательный интерес асеановцев к идее экономического сотрудничества в формате ЕАЭС – ШОС – АСЕАН (то есть, по сути дела, к российскому предложению совместно взяться за интеграцию Большой Евразии). Обращено внимание на то, что, по примеру Вьетнама, готовность к переговорам о создании зон свободной торговли с ЕАЭС выразили и другие страны АСЕАН. Объявлено и о намерении партнеров выйти в обозримой перспективе на уровень стратегического взаимодействия. В этом духе составлен доклад Группы видных деятелей Россия – АСЕАН, представленный в Сочи участникам саммита.

Дело, однако, в том, что мир вступил в эпоху непредсказуемых и стремительных перемен. Ожидания и настроения, весьма типичные для первого полугодия 2016 г., когда прорабатывалась программа сочинского саммита, к началу нынешнего года буквально улетучились, сменившись ощущениями совсем иного рода.

Помнится, в начале февраля 2016 г., когда было подписано соглашение о Транстихоокеанском партнерстве (ТТП), мировые СМИ возвестили, что успешное переоформление глобальной гегемонии США – вопрос решенный, тем более что на очереди аналогичный Трансатлантический пакт о далеко идущей либерализации в торгово-инвестиционной сфере. Где сейчас эти амбициозные планы, и как себя чувствуют их составители?

Далее последовал калифорнийский саммит США – АСЕАН, по итогам которого втягивание в ТТП ряда членов Ассоциации, изначально не склонных присоединяться к этому проекту, стало подаваться как дело чуть ли не ближайшего будущего. Прогнозы этого рода уверенно оглашали не только зарубежные, но и авторитетные российские специалисты, – хотя в США уже набирала обороты предвыборная кампания, по ходу которой и будущий хозяин Белого дома, и его соперница обещали электорату, что откажутся от ратификации ТТП.

Более или менее явно доминировало представление, согласно которому политика американского «разворота в Азию» приносит желанные плоды, и «рулить» азиатско-тихоокеанскими региональными процессами (как и миром в целом) будут все-таки США. Китаю же придется умерить свой пыл, а Россия вообще останется в АТР не у дел.

Что касается АСЕАН, то ей, по мнению «судей решительных и строгих», светило одно из двух. Либо покорно следовать за Америкой (что было бы заведомо несовместимо с координирующей, «центральной ролью» в АТР, которую официально признают за Ассоциацией все ее региональные партнеры, включая тех же американцев), либо увязнуть в трясине дискуссий о том, возможно ли «прислониться» к Вашингтону, не утратив расположения Пекина, и наоборот.

Привести американский «разворот в Азию» к полной и окончательной победе должно было решение Гаагского арбитража по делу об иске Филиппин к КНР, не желающей никому уступать в вопросе о государственной принадлежности то ли крохотных островов, то ли голых скал и отмелей в Южно-Китайском море. Поскольку разбирательство затевалось ради публичного унижения Китая, иллюзий о том, к чему склонятся арбитры, не питал никто. Вердикт ожидался в июне 2016 г.

Где все это теперь, после сеансов «шоковой терапии» в виде Брекзита, президентской кампании в США, оглушившей коллективный Запад своим итогом, и провала политики «разворота», о чем открыто заговорили не только американские союзники, но и сами американцы? Чем утешить гаагских юристов, решение которых Китай (да и не только он) без тени смущения объявил юридически ничтожным, а Филиппины при новом президенте Родриго Дутерте словно бы не замечают?

Не будем, однако, упускать из виду вопрос, поставленный в начале статьи, и напомним, что в мае 2016 года настроения, господствовавшие в мире, еще не определялись такого рода свершившимися фактами. Тогда у всех на виду была сумма обстоятельств, описанных выше, – плюс навязчивое желание Барака Обамы «изолировать Россию», принудив как можно больше стран к поддержке соответствующей линии. Принимая это во внимание, можно догадаться, что имел в виду ветеран сингапурской дипломатии Билахари Каусикан, заявивший вскоре после Сочи: главное достижение саммита Россия – АСЕАН в том, что он вообще состоялся.

Если это – комплимент политическому мужеству и мудрости асеановцев, дерзнувших, несмотря ни на что, посетить Россию, то с Каусиканом можно согласиться. Смущает лишь другой его тезис, согласно которому у России и АСЕАН, вопреки провозглашенному ими курсу на движение к стратегическому партнерству, не просматривается общности коренных интересов. Раз так, то вынужден спросить: к чему асеановским лидерам с их общеизвестным прагматизмом попусту дразнить глобального гегемона? Попусту, ибо получается, что своей коллективной «явкой» в Сочи они поддержали страну, с которой их не связывают общие устремления и у которой впереди, если верить опять-таки глобальному гегемону, неизбежный геополитический крах.

В порядке обмена мнениями на эту тему подчеркну, что общий, причем достаточно очевидный и крупный, по-настоящему стратегический интерес у России и АСЕАН все-таки имеется. Их сближает понимание того, что однополярное мироустройство не дает им серьезных шансов на достойное существование в качестве участников мировой политики, и шансы этого рода могут быть реализованы ими только в контексте многополярной системы. Правда, в большинстве своем лидеры АСЕАН избегают высказываться в подобном духе. Но важнее ведь не то, что люди по каким-то причинам готовы или не готовы произнести вслух, а то, на что реально обращены их мысли. Идея многополярности имплицитно заложена в той концепции открытого регионализма, которой Ассоциация придерживается в течение своего полувекового существования. И установка на балансирование между великими державами, на которой покоится не только эта концепция, но и внешнеполитическая ментальность, породившая ее и издавна господствующая на пространствах Юго-Восточной Азии, также сродни идеалу многополярности.

Сказав все это, желательно не забыть, что политические инстинкты, формировавшиеся веками, побуждают асеановские элиты вести свои страны вперед не «большими скачками», а «шаг за шагом», постепенно и осмотрительно, различая контуры желанного будущего и воздерживаясь от действий, способных выбить неизбежные процессы перемен из накатанной эволюционной колеи. Поэтому не будем удивляться тому, что внезапные сдвиги, на которые был так богат прошедший год, воспринимаются в регионе довольно-таки настороженно, хотя и ускоряют сброс однополярной «скорлупы» с реально формирующегося многополярного миропорядка.

Эту двойственную реакцию асеановцев на события в мире, каким мы видим его сегодня, необходимо принять как данность, работая с ними над реализацией сочинских договоренностей.

Виктор СУМСКИЙ
Запад – Восток – Россия 2016. Ежегодник
М.: ИМЭМО РАН, 2017, с. 36-38